Рейтинг@Mail.ru

 

День в истории авто

 14 сентября 1927 года

в Ницце погибает американская танцовщица Айседора Дункан, задушенная собственным шарфом, намотавшимся на колесо «Бугатти-37»

Вечер 14 сентября 1927 года выдался в Ницце ясным, мо не жарким. В этот вечер 49-летняя Айседора Дункан отправилась на традиционную вечернюю прогулку. Сев слева от водителя, она закинула левый конец шарфа назад, и машина тронулась. Проехав метров десять, машина вдруг сама по себе встала на месте, но через мгновение рванула с удвоенной скоростью. Водитель, удивившись, затормозил и тут же увидел, что Айседоры рядом с ним нет. Оглянувшись, он увидел ее лежащей сзади на мостовой – к ней уже бежал ее русский слуга Иван.
Айседоре Дункан вечно не везло с автомобилями. В 1921 году она отправила вместе с няней на автопрогулку обоих своих детей – сына и дочку. Почти сразу же их авто чуть не столкнулось со встречным такси. Шофер резко затормозил и мотор заглох. Чтобы снова завести машину, он вышел, захлопнул дверцу и крутанул ручку. Машина вдруг накренилось и двинулась прямо в реку, которая была всего в нескольких метрах от шоссе. И дети, и няня погибли. В другой раз, когда Айседора жила в Советском Союзе, она решила съездить в Ленинград. Автомобиль на котором она ехала вместе с приемной дочерью Ирмой и переводчиком- гэпэушником, бывшим бароном Борисом Штейгером, ставшим впоследствии прототипом булгаковского барона Майгеля, вдруг ни с того ни с сего перестал слушаться руля и перевернулся в канаву. Тогда все находившиеся в машине остались живы – Ирма, оставшись жить в Советском Союзе и даже вступив в ВКП(б), дожила до 1949 года. До самой смерти она заведовала танцевальной школой, открытой в Москве ее мачехой. А Борис Сергеевич Штейгер был расстрелян в 37-м. Айседоре же оставалось жить еще три года. И вот эти три года прошли. Они не принесли Айседоре ничего хорошего. Сначала она рассталась с Есениным, потом в тот промозглый декабрьский день, когда она вдруг села писать ему письмо, предлагая помириться и приехать к ней в Ниццу, Иван принес ей газету, где в траурной рамке был напечатан есенинский портрет. Полтора года ее мучила жуткая депрессия, но к концу лета 27-го она вновь стала пробовать танцевать и даже начала каждый день выезжать на вечерние прогулки по Ницце. Но вот пришел тот день, когда подбежавшие к Айседоре шофер и Иван обнаружили, что Айседора мертва. Оказалось, что шарф Айседоры зацепился за колесо и, намотавшись на ось, выдернул танцовщицу из машины. Но прежде, чем выдернуть, он успел поломать ей шейные позвонки, и она умерла еще до того, как была выброшена из автомобиля.
Машиной, убившей Айседору Дункан, был спортивный автомобиль «Бугатти-37». Конструктор Этторе Бугатти создал его в 1926 году для замены давно находящейся в производстве модели Brescia. Модель была уникальной и эксклюзивной. Каждый месяц изготавливалось не более десяти машин, а всего за время производства, длившегося до 1931 года, было выпущено 270 подобных автомобилей. Создавался он для участия в гонках Гран-при и участвовал в Гран-при Франции, Италии, Испании, Монако и других национальных Гран-при, бывших прообразом Формулы 1, а также в 24-часовых гонках в Ле-Мане. Двухместный открытый алюминиевый кузов, смонтированный на стальной раме, был обтекаемым, спортивного типа, со знаменитым бугаттиевским радиатором в виде подковы. Автомобиль был коротким и узким. Весил он лишь 800 кг. Колеса с проволочными спицами крепились одной центральной гайкой. Длина автомобиля составляла 3700 мм, а ширина – 1360. Но это была ширина всего автомобиля, а не ширина кузова. Открытый кузов 880-миллиметровой ширины был столь узким, что локти водителя и пассажира высовывались за борт. Локоть же находился на расстоянии 150-180 мм от обода заднего колеса и выходящих из него спиц. При том, что автомобили были двухместными, водитель крупного телосложения, активно работающий локтями, оставлял очень мало места для пассажира. Защита от непогоды полностью отсутствовала, крыльев на большинство машин не ставили – они устанавливались лишь по особому желанию заказчика, а некоторые экземпляры были даже вообще без фар. Бескрылый экземпляр достался Айседоре. Вероятно, она просто не подозревала об опасности, которою таит в себе открытое колесо, и не заказала при покупке эту, как бы сейчас сказали, опцию. Но именно из-за отсутствия крыльев шарф-то за колесо и зацепился.
Двигатель у этого автомобиля был по размерным параметрам тот же самый, что и у «Тридцатки» - «Бутатти-30». «Тридцатка». появившаяся в 1919 году, называлась еще и Brescia (Брешия). Называлось она так потому, что на знаменитых в те годы гонках в итальянском городе Брешия эти машины заняли первые четыре места. Однако был этот двигатель не восьми-, а четырехцилинлровым. Головка цилиндров, не объединенных в единый блок, была совершенно новой - мало того, что она бола верхнеклапанной, распредвал тоже находился в самой головке, что по тем временам было весьма революционным решением.
Объем двигателя «Бутатти-37» был 1496 куб. см. Диаметр цилиндра при этом составлял 69 мм, а ход поршня – 100 мм. Мощность двигателя фирма Bugatti не сообщала. Так делали тогда все производители особо фешенебельных автомобилей - «Роллс-Ройсов», «Испано-Сюиз» и тех же «Бутатти». Более того, в салоны, где они продавались. бдительный швейцар не пускал праздную публику - прийти в салон можно было только по предварительной договоренности с владельцем и то не каждому – газетчиков, а тем более фоторепортеров к таким машинам и близко не подпускали. Не давали такие салоны и рекламы. Однако современные владельцы - а таких на сегодняшний день трое: немец Шлумпф американец Харр и британец Конан-Дойл - внук автора Шерлока Холмса -сжалившись над автожурналистами и автоисториками, разрешили им произвести замеры мощностных и скоростных характеристик. В результате замеров выяснилось. что мощность безнаддувного двигателя составляет 70 лошадиных сил, а максимальной скорость – 153 км/ч. Какую же мощность развивал двигатель с механическим поршневым компрессором теперь уже установить не удастся - из этих машин ни одна не дожила до наших дней, хотя слава ее гремела в те времена по всему миру. На этих автомобилях выступали Жюль Го, Луи Широн и даже легендарный маэстро Тазио Нуволари. А когда трехлетний король Марокко Хасан захотел, чтобы у него была такая машина, фирма изготовила уменьшению копию «Бугатти-37», но с электромотором. Сейчас трудно себе представить, чтобы гоночные болиды, выступающие в Формуле 1, ездили бы по городским улицам, но в те годы не существовало разницы между спортивным и гоночным автомобилем, и подобные машины для повседневных нужд заказывали себе самые обычные толстосумы.
Крутящий момент на задний мост передавался через четырехступенчатую коробку передач, рычаг управления которой находился справа от водителя, с внешней стороны открытого кузова. Передавался он при помощи карданного вала, который был не трубчатым, а сплошным. Сплошной была и неразрезная задняя ось - узкая колея позволила отказаться от дифференциала, и ось по конструкции ничем не отличалось от лома. Единственное, на этот «лом» было нанизана ведомая шестерня главной передачи. Управление машиной осуществлялось при помощи четырёхспицевого рулевого колеса, на каждой из спиц которого имелось по кнопке звукового сигнала. Рулевой редуктор был червячного типа, а рулевые тяги выступали наружу из отверстий в капоте. Подвеска была полностью зависимой – спереди на полуэллиптических, а сзади на четвертьэллиптических рессорах.


Айседора Дункан была не единственной жертвой «Бугатти-37». За годы их эксплуатации погибло тринадцать владельцев этого автомобиля. То есть. каждый двадцатый автомобиль этой модели стал убийцей своего хозяина, но все они были жертвами столкновений и опрокидываыний, а такая нелепая смерть постигло лишь одну Айседору, и всё потому, что Эторе Бугатыти посчитал, что крылья этой машине не идут.